Для того чтобы полюбить Наполеона, Жозефине пришлось двое суток не вставать с колен у двери его запертого кабинета. А он был вынужден расстаться с неистовой любовью к ней – чтобы суметь простить.
Письма в один конец
Cухие ветры Египта. Вероломные пески, жадно поглощающие кровь сражений. Стотысячное войско ждет распоряжений маленького безжалостного человека. А в его каменной груди нестерпимо болит сердце. Он здесь, посреди войны, склонился над клочком бумаги и в волнении грызет перо: "Нет дня, чтобы я не любил тебя, нет ночи, чтобы я не сжимал тебя в своих объятиях... Занимаясь делами или объезжая войска, во главе которых я нахожусь, ты единственная, восхитительная Жозефина, в моем сердце, завладела моим умом и поглотила все мои мысли…"
Нет, мало! Она должна знать, как сильно нужна ему! Но время поджимает….
"Прощай, моя женщина, мука, счастье, надежда и смысл моей жизни, которую я люблю, которую я боюсь и которая пробудила мою нежность и пылкую страсть, такую же неистовую, как буря".
Отважный генерал Бонапарт, молодой и дерзкий, ежедневно писал жене свитки любовных писем, и ежедневно сходил с ума от ее молчания. Терзался страшными догадками: больна? При смерти? Не может вывести пару строк беспомощной рукой?
Нет, Жозефина прекрасно себя чувствовала и вдали от раскаленной Африки предавалась самому приятному времяпрепровождению: безделью в собственной салоне, пошиву платьев и веселым танцам. О вояке-муже вспоминала редко и с неохотой: опять с утра – толстенная пачка писем! И как его на все хватает? Сама Жозефина писать не любила, потому что не умела – предложения выходили слишком простыми и быстро заканчивались. Другое дело – светская болтовня.
Брак по расчету и любви
C Бонапартом она познакомилась в не самые стабильные для себя времена. Только что вышедшая из тюрьмы, куда ее упекли за былое замужество с "врагом революции" виконтом де Богарне, без средств и связей, с двумя детьми на руках – посреди неукротимой народной стихии 1789 года. Спасла приятельница, Тереза Тальен, быстро сведшая привлекательную Жозефину с лидером Директории Полем Баррасом.
Баррас, очарованный любовницей, между тем понимал: чем давать легкомысленной кокетке пускать по ветру его франки, разумнее пристроить ее в надежные руки. И как раз под рукой никому не известный, но весьма перспективный молодой Наполеон, блестяще проведший операцию по свержению термидорианского Конвента! На одном из небольших светских приемов Баррас их и познакомил.
Бонапарт, боявшийся женщин и оттого пытавшийся их презирать, страстно мечтал о большой семье – он сам был с Корсики, где вырос в шумном многодетном доме, и ценности "очаг, жена, куча детишек" были для него святы. А Жозефина нуждалась в толстом кошельке. Она была обольстительной креолкой чуть за тридцать, расточавшей молодость и состояние на светских раутах. Пустой, в сущности, женщиной, но бесконечно очаровательной. Наполеон в залатанном сюртуке совсем не впечатлил ее, но мадам Богарне все же пококетничала с юным генералом – ей нравилась неприкрытая жадность его взгляда. А Наполеон влюбился и, не раздумывая, атаковал. Он так привык. Сущность войны и любовных баталий одна: "Главное – ввязаться в драку. А дальше действовать по обстоятельствам".
Мадам Богарне напор страстного корсиканца, который был, к тому же, моложе ее на 6 лет, смутил, и она, было, отмахнулась, но дальновидный Баррас предрек ей самые крупные выгоды от намечающегося союза. И Жозефина согласилась стать женой того, в ком видела только честолюбивого мальчишку, внушающего ей, однако, странный трепет.
Лёд и пламень
Наполеон покидал Париж счастливым. Его звезда, в которую он нерушимо верил, не подводила: подарила прекрасную женщину, а теперь вела в жаркий Египет, откуда (Наполеон это предчувствовал!) возьмет начало его слава. Он доблестно бился, как и подобает начинающему завоевателю мира, а чудная, несравненная Жозефина смиренно ждала его у парижского камелька. Только почему-то не писала.
Тогда у Наполеона возникла замечательная идея: чем тосковать друг о друге, не лучше ли его обожаемой жене приехать на поля сражений и разделить с ним тяготы походной жизни? "Ты приедешь, правда? Ты будешь здесь, около меня, в моих объятиях!"
Ответ Жозефины был нескор и туманен: она бы с удовольствием, да нездоровится. Бонапарта привели в беспокойство эти непонятные отговорки – он мучается ревностью, подозревает. Но… верит, изо всех сил старается верить! "Я так виновен перед тобой, что не знаю, как искупить свою вину. Я обвинял тебя за то, что ты не уезжаешь из Парижа, а ты больна! Прости меня, мой добрый друг, любовь отняла у меня рассудок..."
Письма Наполеона еще так нежны, но его ум темнеет от невыносимых подозрений. Он тайком наводит справки о досуге Жозефины через своего брата, оставшегося в Париже, и выясняется... Сама чистота, само благородство, любовь его, которая так свята – изменяет!.. И с кем: мальчишкой Ипполитом Шарлем, смазливым и ничтожным лейтенантом!
Горе Наполеона было огромно. Но чудовищной силы разум сумел возобладать над разгулявшейся стихией чувств. В те дни Бонапарт вел две битвы – в песках и собственной душе. И не щадил – ни врагов, ни душу. Во Францию он возвращался абсолютным победителем, с лаврами отчаянного храбреца и твердым намерением развестись.
Роковое опоздание
Не получилось. Одумавшаяся Жозефина два дня стояла на коленях под дверью его кабинета, куда Наполеон прошел, даже не взглянув на нее. Два долгих дня, к ужасу прислуги и посетителей, не смевших войти к генералу, раздавался скорбный плач и причитания детей – Жозефина прекрасно знала слабость Наполеона к ее отпрыскам. На исходе вторых суток измученный, растерзанный Бонапарт отворил двери, и Жозфина рухнула в его объятия…
Он все простил. Ни разу не вменил жене ее предательства. Но чувство, от которого сгорал в далекой Африке, в мятежной Италии, в разгромленном Париже, мешало Наполеону жить – и он обескровил его. Теперь его походные письма дышали заботой и теплотой, но, увы, не страстью. Жозефина стала для Бонапарта другом, покойным утешением среди невзгод, но уже не воздухом, без которого не жить.
Он сделает ее императрицей, но недрогнувшей рукой снимет с нее корону, когда империя будет нуждаться в наследнике. Он изменит ей с сотней женщин, но, умирая среди гранитных пустырей Святой Елены, произнесет ее имя. Он будет любить ее всегда, но жить одной Жозефиной – уже не будет.
А Жозефина… с точностью наоборот. Именно в тот день, когда Наполеон убьет в себе пагубную страсть и оставит нежное участие, она разглядит в "корсиканском чудовище" то величие, которым столь неосмотрительно пренебрегала. И, наконец, узнает тот пожар, что сжигал его двумя годами ранее.
