Гонка за Чарли и Уной шла, как в плохом боевике, с улюлюканьем и скрипом тормозов. Репортеры упорно не хотели пропускать сенсацию… И все же беглецам удалось затеряться среди тесных переулков тихой Санта-Барбары. Спустя пару часов, в пятнадцати милях отсюда, Чарли Чаплин, наконец, зарегистрировал союз с Уной О’Нил. До этого момента он уже четырежды отведал супружеского счастья.
Санта-Барбара
Их браку строили козни на каждом шагу. Отец новобрачной, известный драматург и Нобелевский лауреат, Юджин О’Нил, заявил, что знать свою дочь вместе с ее увлечением не хочет. И ничего, что их родительские встречи и так можно было пересчитать по пальцам: Юджин ушел из семьи, когда Уне не было и 4-х, и навещал девочку крайне редко.
Впрочем, недовольство драматурга могли понять многие: жених был старше Уны на 36 лет! Неважно, что мировая звезда, – так даже еще хуже: славу Чаплина именно в ту пору иначе как скандальной и не назовешь.
Чарли повез Уну в Санта-Барбару незамедлительно жениться потому, что мог… вообще не успеть этого сделать: над ним угрожающе нависли 20 возможных лет заключения в тюрьме. За то лишь, что он якобы бросил свою подружку, Джоанн Берри, беременной, отказывался признавать их ребенка и не пускал пьяную будущую мамашу на порог своего особняка. На Чаплина, давно раздражающего Америку своей… негибкостью, ополчились все газеты: началась натуральная травля.
Именно в таких "романтических" обстоятельствах Чарли сделал любимой предложение. И та, не раздумывая, согласилась, хотя все ее друзья вертели пальцем у виска. Кто, в самом деле, идет замуж за без пяти минут заключенного, нерадивого отца незапланированных детей да и, чего там, известного, по голливудским слухам, извращенца?!
Но Уне никто был не указ. Два предгрозовых месяца они с Чаплином провели в Санта-Барбаре, и 18-летняя девушка сумела превратить это время в нежную, умиротворяющую идиллию: "Он помогал мне взрослеть, я помогала ему становиться молодым". И сильным. Чарли еще предстояло многое испытать: начинался суд.
Забить камнями
Газетчики припомнили кумиру собственных же восторженных кинорецензий все грехи.
Все четыре брака с молоденькими девушками, все кратковременные связи с юными нимфетками, к которым Чарли питал особую страсть, и с кем за плотские утехи расплачивался сначала драгоценностями, а потом (все чаще) проходными ролями в своих фильмах.
Ему припомнили его талант.
Ведь гений! Это знали все. У него были слава, богатство, полная свобода творчества и огромное влияние.
И еще: обожание простого зрителя, видевшего в чудаке в огромных башмаках и котелке, себя, любимого: обиженного, трогательного и маленького. Чаплин был известен всем, а он не знал никого. Стоял, шикарно одетый молодой человек, на перекрестке, и пойти ему было некуда...
Голливудом был обласкан, но не любим. Оттого, что не пытался сознательно ослепить себя этим "звездным" сиянием и не участвовал в великосветских игрищах. Оставался свободным среди рабов золотых клеток, и они, хоть и в золоте, завидовали этому его праву гулять на свежем воздухе.
"Самым большим моим грехом было и остается то, что я всегда и во всем предпочитаю полагаться на собственное суждение".
Вот так: такой вот "самый большой грех". А вовсе не склонность к юным несовершеннолетним девочкам и не то и дело случающиеся у них беременности.
В конце концов, каждую такую беременность, даже ложную, Чаплин сполна искупал браком. А сколько горьких лет у него ушло на выплату своих долгов!..
Уникум
Уна была иной. Словно с другой планеты, язык которой Чаплину был близок и понятен. Может, только ее все эти 53 года грустный комик и искал, ошибочно перебирая женщин с Земли. А Уна была совершенством, пятым элементом: гармоничная, светлая, сильная. С улыбкой в тысячу настоящих звезд, висящих в космосе.
За такую красоту вместе с Чаплином пытались бороться два его старших сына, да ничего у них не вышло. Уна не признавала мелких масштабов .
Чарли Чаплина оправдали. Ребенок после экспертизы ДНК был признан не его, но суд все равно постановил выплатить кругленькую сумму нерадивой мамаше – за волнения. Чаплин, в который раз попавший с нервным срывом на больничную койку, заплатил положенное, плюнул на Америку и, не оглядываясь, уплыл с Уной в Швейцарию.
Конечно, не только из-за своего богатейшего любовного прошлого уплыл. Да и плюнул не он, а Америка, и натурально в спину: уже на отплывшем судне Чаплину вручили радиограмму, где правительством Штатов сообщалось, что его возвращение в страну невозможно. Отчего? – отдельная история. Не о любви.
Жизнь на другом полушарии
"Я перестал быть легендой киномира, мишенью для злобных нападок и превратился в простого семьянина", – писал Чаплин. Он был счастлив и вздыхал с облегчением: Уна не стремилась к ролям, почестям, шумным лаврам, до которых были охочие многие до нее, столь на нее непохожие... "Наконец у меня была жена, а не девушка, которая делала карьеру".
В семье Чаплинов родилось 8 детей: пять дочерей и три сына. Для "великого немого" жизнь в маленьком швейцарском мирке заканчивалась, преобразуясь в память. Для Чаплина, мужчины, наконец обретшего себя, жизнь только начиналась.
"Да, мир дал мне все лучшее и лишь немного самого плохого… И лишь за последние двадцать лет я узнал, что такое счастье. Судьба подарила мне замечательную жену… Я гляжу на ее изящную, стройную фигурку, на гладко зачесанные волосы, в которых уже поблескивает несколько серебряных нитей, и к моему сердцу вдруг приливает волна любви и счастья оттого, что она такая, какая есть, и к глазам подступают слезы".
Было в их любви что-то бесконечно трогательное... Даже спустя 30 лет совместной жизни Уна застенчиво краснела, когда Чарли любовно клал ей руку на плечо.
Великий комик умер в возрасте 88 лет. Через два месяца кто-то предприимчивый похитил его тело из могилы и попробовал шантажировать леди Чаплин. Но недооценили умницу Уну. Она лишь грустно усмехнулась: "Мой муж обитает на небесах и у меня в сердце. А то, что попало к вам в руки, всего лишь прах".