Мятежный лорд презирал женщин и тщательно корпел над репутацией бездушного коллекционера девичьих сердец. Но чем прочнее она укреплялась, тем труднее становилось ей следовать…
Любовь скандальная
"Паломничество Чайльд Гарольда" стало столь модным светским чтением, а его автор приобрел в салонных перешептываниях столь притягательную и таинственную славу, что Каролина Лэм, наслушавшись и начитавшись вдоволь, воскликнула: "Я должна с ним познакомиться. Умираю от любопытства!"
Ее желание вскоре исполнилось. Ее желания вообще обязаны были исполняться – беспрекословно. Такова уж она была, капризная рыжеволосая леди Каро, жена пэра и сенатора Англии Уильяма Мельбурна-Лэма, мать его детей и самая обожаемая им женщина на свете: выдумывала тысячи "хочу!" на дню и топала ножкой от нетерпения.
Байрон, которого Каролина подстерегла на одном из светских сборищ, быстро оценил несомненные достоинства миниатюрной леди. Ее же первое знакомство с красивым чопорным поэтом напугало: он показался Каролине злым сумасшедшим. Однако состоялась еще встреча, после которой фарфоровая ручка леди Каро томно вывела в дневнике: "Это прекрасное бледное лицо – моя судьба".
У Байрона был иной взгляд на вещи. Стяжавший славу мрачного сердцееда, поглощающего чувства молодых красавиц с отсутствующим видом циника и насмешника, Джоржд Гордон увлекся пылкостью леди Каро. И очень быстро ею пресытился. Взбалмошность любовницы стала его раздражать. Ее же страсть переросла в одержимость, заигрывания – в навязчивость, экстравагантность – в вызывающее поведение.
Подражая героине байроновской поэмы "Лара", леди Каро переодевалась пажом и доставляла своему мрачному лорду письма, собственной же рукой написанные. Письма пышно клялись в любви и тяжело и сладко пахли. Байрон спасался бегством – не помогало. Каролина выслеживала его, дежурила под его окнами, мокла под дождем около домов, где он кутил… И унижалась, и угрожала…
Уильям Мельбурн, бедный муж, давно ставший посмешищем, терпел все выходки жены и… искренне сочувствовал поэту. Каролина уже не стеснялась закатывать скандалы прямо на званых приемах. На одном из них, зажав Байрона в темном углу и в сотый раз услышав от него требования о покое, рыжая бестия пришла в дикое негодование, разбила окно, порезала себе все запястья и, смешивая кровь и слезы, бросилась в гостиную: дескать, смотрите, что сотворил со мной проклятый поэт! Как он меня порезал!
Это была последняя выходка Каролины. Лорд Уильям силой увез жену в Ирландию и долго там лечил от нервных расстройств, граничащих с беспросветным безумием. Во время своей затяжной болезни Каролина Лэм написала книгу "Гленарвон", где выставила Байрона в самом неприглядном свете.
Много лет спустя Леди Каро встретилась с возлюбленным еще раз: пасмурным лондонским утром они с мужем катались в экипаже и натолкнулись на траурную процессию. "Кого хоронят?" – поинтересовалась Каролина. Ответ она не расслышала, а Лэм не счел нужным повторить – во избежание новых припадков.
Любовь бесстыдная
Не успев отдышаться после истории с Каролиной, Байрон вновь кинулся в бурю страстей. Скандально известный поэт и его сводная сестра, молодая замужняя дама Каролина Ли, встретились в Лондоне в 1813 году и долго не могли расстаться.
Он слабо помнил ее с детства, поскольку они недолго жили вместе и воспитывались порознь, но длинные письма и пропитывающее их чувство родства душ являлись для поэта истинной отрадой. И вот, спустя столько лет после расставания, Августа возвратилась!
Хаотичная в письмах и рассуждениях, трогательная, веселая и бесконечно привлекательная. И он, только с ней сбрасывающий с себя личины развратника, авантюриста, циника, безбожника, в которые кутала его молва и в кои он драпировался сам. Вместе они появлялись и в ложах театра, и на приемах, но замыкались в тесный кружок из двух человек.
Опустевший на лето Лондон не мог наблюдать, как очевидно зарождающееся чувство становилось все интимнее. В доме Байрона на Беннет-стрит никто не мог им помешать…
Августа оставила столицу в начале осени, а через положенное время родила дочку и назвала ее Медора. Взволнованный Байрон отказался от важной поездки в Париж ради свидания с Августой и ребенком.
Лондонский свет засыпал Байрона подозрениями и проклятиями. А он умело подогревал скандал: то заводил в обществе рассуждения о кровосмесительной любви, то зачитывал свою новую поэму "Невеста из Абидоса" о любви сестры и брата.
Впрочем, Августа не могла открыто пойти на скандал, и оставалась с мужем. А удары, посыпавшиеся на поэта, оказались довольно чувствительными. Мятущийся, ранимый и озлобленный, он жаждал совершить нечто отчаянное... И совершил: женился.
Жена, баронесса Арабелла Мильбанк, сбежала от Джорджа через год – без объяснения причин. Но молва пересказывала обрывки ее признаний: супруг не любил, оскорблял, бил, да и вообще, жила она с явным душевнобольным. А их пребывание в имении Сикс Майл Боттом вместе с Августой… Байрон практически не общался с женой, чуть свет гнал ее спать и уединялся со своей сестрой за закрытыми дверьми. Арабелла сходила с ума от ужасных догадок. И, в конце концов, перестала терпеть.
Лондон также пресытился выходками Байрона. Поэт оказался в настоящей опале. И, долго в ней не продержавшись, понял: пора убегать. Куда? В свободную Грецию – там революции, там бури, там он найдет себя… В апреле 1816 года он простился с Августой и двумя своими дочерьми, посвятив сестре на прощание "Стансы к Августе", в которых горько благодарил: "Из людей – ты одна мне не льстила, Между женщин – осталась верна; Ты в разлуке меня не забыла, Клеветам не вняла ты одна".
Любовь последняя
С горечью и гневом покидая Англию, Байрон думал, что Августа – его последняя любовь. Но в Венеции, куда он заглянул во время своих скитаний, поэт встретил ту, рядом с которой считал себя "примером человека, познавшего супружеское счастье". Необыкновенные слова из уст бунтующего лорда, презирающего любую слабость и привязанность!
Ей было 19 лет, она была графиней Гвиччиоли, звали ее Тереза. Русалочьи белокурые волосы, начитанность, образованность и достаточная сообразительность, чтобы скрывать эти обстоятельства от поэта, не выносившего умничающих женщин.
После нежных свиданий, после бесконечно долгих, упоительных бесед, после намеренных встреч и жарких касаний Байрон признался в беззаветной любви к молоденькой графине и последовал за ней через всю Италию в Равенну. Там он буквально прописался в ее доме, и графу Гвиччиоли, дабы избежать обидного прозвища "рогоносец", пришлось принять Байрона на правах чичисбея – такого официально признанного любовника.
Роман с Терезой самым благоприятным образом отразился на буйной натуре поэта – это, по словам его друга, поэта Шелли, "касалось и таланта, и характера, и нравственности, и здоровья, и счастья". Даже свою грандиозную поэму "Дон Жуан" Байрон оставил незаконченной, поскольку Тереза сочла ее очень безнравственной…
"Я бы хотел… никогда не встречать тебя в твоем положении замужней женщины. Но все, уже слишком поздно. Я люблю тебя, ты любишь меня, – по крайней мере, ты говоришь об этом и действуешь, как будто так оно и есть, что является великим утешением для меня, что бы там ни произошло…" – клялся вчерашний мятежник и насмешник над любовью.
Ради поэта деятельная Тереза дошла до самого Папы и сумела получить от него развод с мужем. После того, как они разъехались, Байрон прожил с возлюбленной четыре счастливых года.
А потом в его душу ворвался горячий революционный ветер с берегов воинствующей Греции… И вечный скиталец собрался в путь.
"Я чувствую – и чувствую с горечью, что человеку не следует растрачивать жизнь в объятиях и в обществе женщины и чужестранки; что получаемой от нее награды – пусть и немалой – недостаточно для него и что подобная жизнь чичисбея заслуживает осуждения".
Тереза не понимала – она молила остаться. Он же видел в её слезах невыносимый женский эгоизм. Его звал долг, его звала свобода. Поняв, что всё без толку, Тереза обещала ждать… Байрон грезил вслух о возвращении…
У Байрона был иной взгляд на вещи. Стяжавший славу мрачного сердцееда, поглощающего чувства молодых красавиц с отсутствующим видом циника и насмешника, Джоржд Гордон увлекся пылкостью леди Каро. И очень быстро ею пресытился. Взбалмошность любовницы стала его раздражать. Ее же страсть переросла в одержимость, заигрывания – в навязчивость, экстравагантность – в вызывающее поведение.
Роман с Терезой самым благоприятным образом отразился на буйной натуре поэта – это, по словам его друга, поэта Шелли, "касалось и таланта, и характера, и нравственности, и здоровья, и счастья". Даже свою грандиозную поэму "Дон Жуан" Байрон оставил незаконченной, поскольку Тереза сочла ее очень безнравственной…