«Теперь в моей жизни было две звезды – звезда утренняя (29 лет) и звезда вечерняя (67 лет)» - признавался своему дневнику Михаил Пришвин. А между ними - 36 лет ожидания…
Стремление к прочным вещам
«Любовный голод или ядовитая пища любви? Мне достался любовный голод». Ему, олицетворявшему любовь с поэзией и только в ней видевшему истинное оправдание и творчества, и самой жизни…
А любовь не являлась, не произрастала в сердце. Он томился, он хотел, он звал и – никакого отклика. Это глухое молчание било не только по сердцу, но и по творчеству, ведь именно в любви, по Пришвину, «содержится стремление к бессмертию и вечности». А «кто больше думает к вечности, у того из-под рук выходят более прочные вещи».
Утро раннее
Долго пришлось проблуждать Михаилу Пришвину «в мареве как «бедное дитя», пережить и тюремное заключение, и ссылку, прежде чем оказаться в 1902 году в Париже и там найти свою Утреннюю звезду.
Русская студентка французской Сорбонны Варвара Измалкова вскружила Пришвину голову так, что первые четыре года после их разлуки он буквально бредил ею и всё удивлялся, отчего до сих пор не в сумасшедшем доме?
Кем был Михаил для Вари, судить трудно. Она вообще собиралась замуж на профессора-немца, с которым постоянно ссорилась. И во время этих раздоров предпочитала с вызовом флиртовать, распаляя бедного Пришвина. А он глядел на Измалкову снизу вверх, как рыцарь на коне взирает на балкон своей Прекрасной Дамы. И отношение к Варваре у писателя было возвышенное, не допускающее примеси обыкновенной плотской страсти. «От Прекрасной Дамы иметь детей не дано» - понял про себя Пришвин. Зато Варя не поняла. После короткого романа, полного идеалистических восторгов, она ушла из жизни Михаила.
Но в памяти осталась. Долгих 36 лет жизни до Звезды вечерней Пришвин всё гадал: а не она ли, не Варвара, всё-таки – та самая, особенная?.. Просил: «Приди!» - пусть не Измалкову, но ему одному предназначенную женщину. И образ Вари помнил смутно – а просил, и женился – а всё просил, и 40 лет брака, спокойного, но несчастливого – просил. И даже на черте отчаяния, подходя к 70 годам – взывал: «Приди!».
И был услышан.
Заря вечерняя
С поры первой влюблённости переменилось многое. Теперь Михаил Пришвин обитал в огромной московской квартире, отдельно от жены Ефросиньи Павловны, из сорока лет жизни с которой не мог вспомнить ни единого года счастья. Пришвин оставил Павловну (так отстранённо величал супругу) с двумя сыновьями в Загорском имении на положении «соломенной вдовы», а сам перебрался в Москву. И повёл одинокий быт известного писателя, окружив себя рукописями и составляя из них архив.
Для этого архива и понадобилась в помощь хозяйственная женская рука. Пришвин пригласил на работу Валерию Лебедеву, 40-летнюю женщину с непростой судьбой, которая совершенно его не волновала. Валерия ему вообще сначала не понравилась, и отношения он планировал выстраивать сугубо деловые.
Между тем, Лебедевой требовалось тепло - обыкновенное, человеческое. Она искала друга, поскольку мужа один раз уже находила. Тот был человеком высокой души, настолько нездешней, что однажды отбросил всё земной и принял постриг. А в 1930 году его, иеромонаха, расстреляли. Валерия, любившая супруга беззаветно, едва оправилась от этой боли. И продолжала жить, хотя делала это крайне небрежно.
Отправилась, например, на первую встречу с Пришвиным в тот январский вечер, когда ударил небывалый мороз – минус 49 градусов! И во время деловой беседы с писателем старалась не думать об отмороженных ногах. Но боль была столь сильна, что скрыть её не получилось. На Лебедеву натянули толстенные хозяйские носки, напоили настойками да отварами, выходили и… полюбили.
Цветы небесные
Перестав прятаться, Пришвин обрек себя на поголовное осуждение друзей, искренне привязанных к Павловне: началась череда визитов с неизменной целью «образумить». После решения влюблённых съехаться последовали негодование и угрозы от самой Ефросиньи, которую одинокая жизнь в Загорске не смущала, но решение мужа вдруг уйти официально показалась страшным кощунством. Масло в огонь всеобщего невроза добавлял квартирный вопрос Леры, жившей в маленькой комнатушке с больной матерью, и неизбежное подозрение «позарилась на известность и богатство»... Доходило уже и до мыслей вместе умереть – подобно Ромео и Джульетте…
Они перетерпели всё: и буйство Ефросиньи, и ежедневные налёты друзей, корящих престарелого влюблённого, и чувство вины самой «грешницы» Леры, которое Пришвин отметал как нелепость – для него грехом было то, что позволил себе броситься в брак от тоски, не дождавшись истинной любви…
«Любовь похожа на море, сверкающее цветами небесными. Счастлив, кто приходит на берег и, очарованный, согласует душу свою с величием всего моря».
Они прожили на обетованном берегу 14 лет, а после Пришвина не стало… Но умер он в сиянии исполненной мечты - Звезды, которую сумел выпросить у неба.
