Библиотекарь школы Люба Рудина сдавала на права. Все месяцы, что посещала курсы, никому не признавалась – боялась расплескать сдерживаемую радость. А за две недели до экзамена вдруг разволновалась и не выдержала: пошла искать поддержки у подруг.
- Любонька, – изумилась Катя, сменщица. – Мы же с тобой ровесницы…
Их внуки вместе оканчивали пятый класс.
На обеденной перемене в библиотеке собралось женское общество. Ахали, поздравляли. Завуч преподнесла томик дорожных баек, зачитала одну вместо тоста. Чокались чаем с мёдом.
- А машинка у вас какая?
Люба описала, хотя знакомство их было заочным. Сын со дня на день ждал поставки – подарок ехал из самой Японии. "Мам, даже не волнуйся. Сядешь как влитая".
- Цвет "нежная мята", - не сдержавшись, похвалилась Люба. Девочки восхищённо загудели. Рассыпались по урокам с наставлениями "непременно прокатить".
- На дачу буду ездить. Своим ходом!
- Ты только не гоняй, – попросила Катя.
Люба не гоняла. Машинка оказалась послушной, почти швейной. Доверчиво откликалась на каждый поворот руки, останавливалась перед переходами и бродячими котами. Деликатно парковалась задним ходом. Вовремя включала поворотники и всегда – правильно. О своём приближении предупреждала громким пением.
- Мам, мы разберёмся! Сейчас во всём разберёмся! Тебя никто держать не будет. Ты как?
- В чём тут разбираться…
- Да во всём! Чего ты! Кто куда бежал, на какой свет выскочил. Не было светофора? А переход был? Так куда он нёсся?! – наскочил Саша на дежурных.
- Саша, не кричи.
Внутри у Любы было очень тихо.
Делали дознание.
- Свидетели есть?
Свидетелей было двое. Они ехали навстречу Любе и всё видели.
Как зелёная машинка огибала посадки. Как спиной вперёд выскочил на шоссе весёлый парень. Как крикнул кому-то в кусты, взмахнув рукой с бутылкой. Как эта бутылка стукнулась о капот, чудом не влетев в стекло.
Люба видела, как нежная мята стала чёрной.
Сидела в кабинете следователя, слушала показания, смотрела на свои ладони, сложенные лодочкой, а видела – только это.
- С машиной что? – доносились вопросы Саши. – Поцарапал?
Домой возвращались на такси. Всю дорогу сын выяснял что-то по телефону. С кем-то договаривался. Сердился: "Я мать никому судить не дам!". Один раз рассмеялся, но коротко и зло.
Дело закрыли "за неимением состава преступления. С родственниками потерпевшего достигли примирения". Машинку решено было продать.
После формальностей уехали на дачу. От города десять километров, от любопытных и сочувствующих – стена леса.
Саша сидел за рулём, Люба - на заднем сидении. Смотрела на галдящую вокруг весну и не видела зелени. Всё осыпалось.
- Как жить?
Саша остановил машину.
- Мам. Ты вообще ни в чём-ни в чём не виновата. Это случайность, очевидно же! Парень пьяный был. Пьяный и дурной. Перестань. У тебя внуки, сын.
- И он был – сын, - шепнула Люба.
Дачи, раскинувшиеся под майским солнцем, пустовали. Грели недавно оплодотворённую почву, взрослели на ветру. На соседнем участке подкрашивала забор Вера. Подошла. Помогла перенести продукты в дом. Рассказала о прошедшем дожде, украдкой вглядываясь в лицо Любы: новость о горе Рудиных давно сюда проникла. Проводила Сашу до машины. Обещала приглядывать за матерью.
Вернулась к ней, одиноко стоявшей, слегка подивившись издали, какая она старенькая, съёжившаяся. И зачем такой машина?..
- Не волнуйся, Любонька. Всё образуется. Главное - ты жива-здорова.
