Я сижу на краю земли, свесив ноги в туман. Под туманом хохочут волны Атлантического океана и, невидимые, дуют холодом в голые пятки.
Это Коста де ля Муэрте – земля, встретившая смертью сотни кораблей; сквозь грохот можно различить, как трещат их призраки, выскакивая на изломы побережья.
Воздух здесь строг и скуп на ароматы: соль и камень. Но сегодня сквозь них течёт сладкая струйка бергамота. Тяну носом, кручу шеей и обнаруживаю, что на краю земли нас двое. Второй крепко стоит на ногах в пяти метрах от меня и зорко глядит сквозь туман, будто действительно за ним что-то видит.
Рыбак, а это, несомненно, он, вынимает трубочку изо рта, пускает дым по ветру - и бергамот вновь цветёт в воздухе.
Рыбак указывает мундштуком вперёд и произносит нечто на гальего.
Я, худо-бедно изучающая кастильский, прошу повторить на нём.
- Впереди – только Америка. Бывала ты в Америке?
Я отрицательно мотаю головой, но он даже не смотрит в мою сторону.
- Я жил в Америке. Как раз на противоположной стороне. Берег там гладкий, как щека. Без скал, без риос. Обитатели спокойны. Удивительно, как среди них затесалась Джина - девушка… Девушка. В ней была morriña. Не болезнь, а что похуже. Галисиец видит таких сразу. И зря делает, если подходит ближе.
Джина спрашивала: morriña - что это такое? Я не мог перевести: нет в её языке слов о душе! Джина спрашивала: что это такое? Говори по-испански. Я и говорю, отвечал я: morriña. Одного слова недостаточно, твердила она. Как же! – сердился я. – Как сложить все ваши слова, чтобы получилось одно моё!
Три года назад я привёз её сюда. Джина поехала, чтобы увидеть океан с другого берега. Чудная! Он один, откуда ни взгляни - волны и волны.
Я был доволен. Выходил по чётным дням на промысел. Джина хозяйничала.
А потом начала пропадать, каждый день. Возвращалась в ночи и рассказывала, как уходило в плавание солнце. И как ей хотелось за ним.
Я догадался, что это morriña, но решил - смирится. Раз привёл её сюда и показал: смотри, отсюда идти некуда. А она рассмеялась. Сказала: а вот спрыгну и пойду. Хотя бы и по дну.
Он поворачивается ко мне.
- Понимаешь?
Вежливо киваю. Рассказал что-то про девушек, джин и Америку. Трепач.
- Наверное, Америка – чудесная страна, - тщательно произношу я.
- Что ты здесь забыла?
Я сообщаю, что приехала писать роман. Приехала за нужной атмосферой, в которую должен попасться мой герой.
- Кто твой герой?
"Не видел ты таких".
Я говорю, что русская и ещё слишком слаба в испанском, чтобы выдать приличный монолог.
- Скажи по-русски. Я пойму.
- Вы знаете русский?
- Не знаю. Но пойму.
Я усмехаюсь и произношу по- русски:
- Ветер в венах. У моего героя. Воет в сердце, воет в ногах. Не даёт человеку покоя. Носит его по свету и загоняет на край земли. Но терзает и там… И герой разбивает о край свою грудь, чтобы выпустить ветер.
