В его квартире высились те же стены и вздымался тот же потолок. Так же передвинуты стулья, так же задёрнуто окно. Дом Яна встретил меня как гостью ожидаемую, а не долгожданную.
А я испытывала перед ним неловкость, как перед знакомым, чьё имя забыла.
- Оказывается, мне неизвестен твой адрес. Номер телефона. Твои обычные маршруты. Почему-то мне никогда не приходило в голову, что однажды мы не столкнёмся.
- Я не хотела этого.
- Считаешь, все твои желания и нежелания сбываются?
- Всегда. Кто-то заботиться о том, чтобы мне скучно жилось.
- Ты ловко улизнула.
Ненавижу спать рядом с мужчиной. Для меня это пытка! Я не сплю всю ночь. А потом целый день отсыпаюсь.
В тот раз я заявила, что мы спим на разных диванах. Ушла на свой. Лежала - а к нему тянуло. Вернулась. Легла к Яну под бок. Ушла. Ворочалась одна. Опять вернулась. И снова ненадолго. А Ян молча принимал, чуть-чуть удерживал, но отпускал.
Тогда я и осознала, что мечтаю спать с ним. Хотя для меня это пытка!
Но и без него спать - пытка.
- Я пытался узнать, где ты. Помнишь то письмо, которое я отослал по электронной почте? Глубокой ночью. Сидел, как в угольной шахте, и печатал невидимыми пальцами. Пока на моей подушке, под моим одеялом спала она - очередная. Ещё одна. Грелся перед монитором, потому что замёрз в её объятиях. Кажется, об этом было написано...
- Ты не отправил письмо, Ян. Я ничего не получала.
- Вот как? Заблокировала, стало быть, все подступы. Отбежала на дальнее расстояние, и не знаешь, как мне здесь тяжело без тебя. Ты перестала меня чувствовать.
- Не перестала. Каждым нервом я слышу твоё одиночество... Но мне нет до него дела.
- Жестоко.
- Неужели? Оценка побеждённого учителя.
Ян закурил и задумался.
- Разве я давал тебе уроки?
- Каждую нашу встречу. Я принадлежала к твоим старательным ученицам.
- Ты никогда мне не принадлежала. Даже на этом полу, вся распахнутая настежь, оставалась недосягаемой. Когда мы ложились в постель, куда ты уходила? Пропадала, как отражение из зеркала, стоило мне отвернуться. Ты же ни разу не заснула со мной, верно?
- Нет. Ни разу.
- Пережидала рядом два часа, остававшиеся до рассвета, а потом возвращалась домой и отсыпалась! - в плывущем табачном чаде Ян казался седым.
- Мне мешала теснота.
- Ты хитрый зверь, дорогая. И спать тебе не позволял инстинкт жизни, а никак не постороннее тело. Знаешь, сколько раз я представлял, что задушу тебя во сне? Твой уникальный нюх тревожил не только спёртый воздух, но и вибрирующая в нём угроза. И ты не отдавалась мне до дна потому, что никогда не доверяла. Как же я ненавидел тебя. Ненавидел твою кислую кожу. Стирал её остервенело, чтобы она не заживала подольше, а я по уродливыми отметинам видел, что был здесь. Я ненавидел в тебе всё: и сумасбродство, и радость, и волю - потому что всё это было не моё. Этим владела ты; одна, безраздельно. Я сколько угодно трахал других, а потом, как будто между делом, тебя, но никак не мог избавиться от ощущения, что это ты меня используешь! Берёшь и глотаешь - когда вздумается. На тебе я без усилий различал чужие руки, и вожделел ещё больше - мерзко пахнущую, гнилую и гибельную. Ты смердела мужчинами; даже их взглядами, комплиментами, свистом вслед. Напитанная этим, точно губка маслом, ты исходила соком. А я осатанело его пил... И ненавидел! Ненавидел, что ты от рождения была тем, чем я тщетно пытался стать многие годы!
Голос его сорвался.
Я пожала плечами.
- Уже не обязательно рассказывать об этом.
- Пропади ты пропадом, - он сломал тлеющий стебелёк сигареты и надкусил новый.
В сумке задрожал мобильный. Я поднялась и отошла к окну, инстинктивно загораживая имя, высвеченное на мониторе.
- Что на тебе сейчас? - поинтересовался Влад.
Красные пятна солнца на лице. Оно целилось мне в голову.
- "Чёрный кашемир".
Чёрное я не ношу. Меня окутывал смолистый аромат, влекущий Влада и других обречённых в пропасть. Подкравшийся к плечам Ян втянул в себя запах и пробормотал:
- Превосходно...
- Приезжай, - потребовал издалека Влад, - мне тяжело один на один с воображением!
Ладони Яна мягко заструились вдоль спины.
До гостиницы добираться ровно тридцать минут.
- Через полчаса буду.
- Новый любовник?
- Лучше, - проворковала. - Новая любовь.
Раскалённые руки замерли на бёдрах. Резким рывком Ян развернул меня к себе.
Сузившиеся глаза искали на солгавших губах доказательств.
- Врёшь!
- Тебе не всё равно?
- Ты целый день проводишь в моём доме, и это кое о чём говорит.
- О том, что день закончился. Не провожай.
Я не успела повернуться.
Одним движением Ян вогнал меня в дверь и присосался к шее. Оторвавшись и оглядывая результат - клеймо стремительно темнело, - с удовлетворением мурлыкнул:
- На память. Тебе и твоему другу.
Я осклабилась:
- Через тридцать минут он сожмёт меня в объятиях. И будет целовать так долго и так крепко, что его следы смешаются с твоими, и даже я поутру не вспомню, где именно ты оставил свой засос. Повсюду будут только его губы.
Повернулась. Открыла дверь. И сделала шаг на свободу.
Ян вцепился мне в волосы и с размаха швырнул назад в комнату. Перехватывая удары, принялся сдёргивать одежду. Я ожесточённо сопротивлялась, пока не почувствовала, что лежу голая под его вспотевшим телом, и пряжка расстегнутого, но ещё не сброшенного ремня царапает мне кожу.
- Я. Тебя. Убью, - и пальцы зашнуровывают горло.
Пальцы, что трогали мои бёдра, настойчиво раздвигали их, проникали внутрь меня...
Плечи больно сдавлены железными руками.
Те самые руки, в чьих тисках я билась и кончала...
- Убей, это легко. Убить проще, чем забыть, - смотрела на Яна в упор.
Он ослабил хватку; я вся обвилась вокруг него. Медленно разгладила ладонями вздыбленную спину и сползла в джинсы.
Ян притих и поддался.
Я отпустила его в дымящейся тишине и собрала одежду. Бесшумно застегнула все крючки и молнии. Полезла в сумку, достала зеркало, взглянула: расправила волосы, вытерла салфеткой губы. Вышла. С тем же безмолвием, не оглядываясь и мягко прикрывая за собой двери, покинула квартиру, спустилась по ступенькам, вышла на улицу и направилась ловить такси.
Окно на пятом этаже распахнулось, и, высунувшись по пояс, Ян истерично заорал мне в затылок:
- И после всего этого ты пойдёшь к нему?! Будь ты проклята! Будь проклята!!
На крик обернулись все прохожие. Кроме меня.
Бедный злобный страдалец. Негодяй и вредина. Цена моя невосполнимая. Моя аорта. Моя жизнь.
Выкручивайся, как знаешь.
Я набирала номер Влада. Я сообщала, что мне нужно больше времени, чтобы попасть к нему. Я ехала домой, я принимала душ, меняла платье; вытравливала запах Яна из своего тела, выдувала его феном из волос, выбрасывала из белья. И через два часа, кристально чистая и безупречно-непорочная, впитывала в себя уже другой. Уже другого.
