- Ты неповторима, - сказал он однажды, обняв рукой моё запястье, - Я могу только мечтать, чтобы женщина, которую я когда-нибудь полюблю, хоть немного походила на тебя.
Он сжал пульсирующие вены чуть сильнее. А казалось, что его пальцы сдавили мне сердце, и невозможно разделить эти два ощущения.
- Больно?
Да, больно! Больно! Он не знал, но безошибочно чуял, что я хорошо понимаю только такой язык.
А что лучше всего объясняюсь на таком?
Свободная ладонь изо всей силы двинула его незыблемую грудь. И ещё раз. И ещё!
Мы дрались. Грызли друг друга зубами. Он загнал меня в угол, стащил джинсы и трусы до колен, задрал мне ноги и трахал, чётко и сильно. Меня била ярость. И если бы рядом было что-то острое, режущее или огнедышащее, я бы убила его.
А позже положил меня рядом с собой и уснул. Так и оставался - голый, довольный, - когда я ушла. Никого не видя, ничего не слыша - бешено шагала по шоссе. И клялась каждому пройденному метру, что больше никогда, никогда, никогда не буду трахаться с ним, лежать с ним, позволять себе быть с ним беспомощной и злой!
